Мы, Сэкетты, с давних времен жили в здешних местах, а происходили из уэльсцев и ирландцев. Моя семья переселилась в Америку сто пятьдесят лет назад, до того как жители колоний начали борьбу за независимость. Одного из моих родственников убили во время мятежа в Северной Каролине, который власти жестоко подавили.

Мы обосновались на границе. Тогда она проходила вдоль горного хребта Блю-Ридж и Смоки, оттуда расселились по окрестным холмам и лесам. Отец первым спустился в долину и вернулся с невестой.

Курбишоу слишком много воображали о себе и с презрением смотрели на нас, жителей холмов. Сэкетты всегда уважали свою родню, но чрезмерная гордость их не заедала. В тяжелые времена мы делом поддерживали друг друга, а вести кичливые разговоры о предках, о том, какое высокое положение они занимали в обществе, никому и в голову не приходило.

То, что мой отец привлек внимание девушки из долины, никого не удивило. Он был хороший, честный человек с яркой, запоминающейся внешностью. К тому же умел подать себя. Его уважали те, кто знал.

Отец ездил на красивом черном мерине. В его карманах всегда водились деньги, а одевался он с такой элегантностью и вкусом, что ему мог позавидовать любой богач. Ребенком я несколько раз видел у него золотые монеты. Мне нравилось смотреть на них, особенно ночью, когда огонь камина бросал на блестящие кружочки слабые, неясные блики.

Как-то вечером, когда семья собралась за столом, отец сказал:

— Там, где я взял это золото, сынок, его много. Придет время, и мы заберем все — ты и я.

— Оставь его там, где оно лежит, — возразила мать. — Земля — самое подходящее для него место.